Воскресный листок №38 (340). О промысле Божием, о духовных законах, их нарушении и других важных духовных вопросах Читать
Воскресный листок №12 (324)

"Совершил Господь гнев свой, излил ярость гнева своего", читаем и разбираем самую трагическую библейскую книгу

29.03.2020

Плач Иеремии — поэтический реквием по разрушенному Иерусалиму и пленению иудейского народа. Это книга-страдание, книга, кричащая к Богу. О том, что скрывает в себе этот текст, как он отозвался в мировой истории и культуре и почему к Плачу Иеремии так важно обращаться христианам сегодня, — в новом материале «Фомы».

(Продолжение. Начало в № 11)

Вновь прислушаемся к Аверинцеву: «Как это ни парадоксально,

Яхве (то есть Бог Ветхого Завета. – Прим. ред.) при всей Своей грозной запредельности и надмирности гораздо ближе к человеку, чем столь человекоподобные боги греческого мифа. Зевсу и Аполлону нет ни малейшего дела до внутреннего мира своих почитателей; они живут в космическом бытии и “в своем кругу”, принимая от людей только дань лояльности. Напротив, Яхве ревниво и настойчиво требует от человека любви».

Даже сама структура Плача Иеремии в зашифрованном виде содержит в себе центральный нерв книги — тему глубочайшего раскаяния. Четыре из пяти песен текста пророка написаны алфавитным акростихом*, где каждая из 22 строк начинается с буквы ивритского алфавита: Алеф, Бет, Гимель, Далеф и так далее. Согласно древнему толкованию, пророк Иеремия выбрал именно такую форму, чтобы показать, что иудейский народ нарушил Закон Божий «от Алефа до Тава», то есть, переводя на русский язык, «от А до Я», за что и претерпел столь ужасное наказание.

Текст Плача изобилует яркими, осязаемыми метафорами, перекликающимися друг с другом образами и символами. Так, Иерусалим предстает здесь в образе вдовы и матери, которая плачет и днем, и ночью. Погибшие от меча вавилонян иудеи, чьи трупы лежат на улицах разрушенного города, сравниваются с потемневшим золотом или драгоценными камнями, разбросанными и втоптанными в пыль перекрестков и дорог.

С особенной силой, экспрессией, наглядностью выражается боль, пронизывающая собой каждую строку Плача; метафоры, ее выражающие, — натуралистичны, «телесны». При внимательном чтении они ощущаются и переживаются «как свои», как конкретные, реальные, физическое муки «моего тела»: Истощились от слез глаза мои, волнуется во мне внутренность моя, изливается на землю печень моя от гибели дщери народа моего, когда дети и грудные младенцы умирают от голода среди городских улиц (Плач 2:11); изливай, как воду, сердце твое пред лицем Господа (Плач 2:19); измождил плоть мою и кожу мою, сокрушил кости мои; огородил меня и обложил горечью и тяготою (Плач 3:4–5); Язык грудного младенца прилипает к гортани его от жажды; дети просят хлеба, и никто не подает им (Плач 4:4).

Однако именно потому, что Бог «Авраама, Исаака и Иакова» — Живой Бог, видящий сердца и дела иудеев, в Плаче, сквозь горестную пелену боли и сокрушения, постоянно просвечивается робкая, а иногда и страстная надежда на то, что Господь не до конца оставил иудеев, что Он, увидев глубокое раскаяние, избавит их от пленения и позволит им восстановить разрушенный храм и Иерусалим: Обрати нас к Тебе, Господи, и мы обратимся; обнови дни наши, как древле (Плач 5:21).

Так в конце концов и случилось: через 70 лет иудеям позволили вернуться в Иерусалим и восстановить разрушенный Навуходоносором храм.

Мировой плач

Плач Иеремии стал камертоном скорби, вневременным образцом лирического плача. Многие последующие поколения обращались к этому тексту в эпохи страшных катастроф и бедствий. Отталкиваясь от его поэтики, ритмики, образов, они создавали собственные горестные песни над пепелищами своих домов, над могилами родных и близких.

В русской православной литературной традиции известно сразу несколько плачей, текстологически перекликающихся с библейской книгой, — например, в «Слове о погибели Русской земли», которое посвящено трагедии монголо-татарского нашествия в XIII веке, или же в «Повести о нашествии Тохтамыша», написанной по случаю страшного разорения Москвы в 1382 году полчищами хана Золотой Орды. Автор этого текста, как и пророк Иеремия, видит в бедствиях, обрушившихся на город, Божье наказание за грехи людей: «Си вся приключишася на христианском родѣ от поганых за грѣхы нашя».

С особенной силой Плач Иеремии зазвучал в годы Второй мировой войны, когда еврейские поэты, оплакивавшие массовое уничтожение своего народа, вновь обратились к этой библейской книге. «Сказание об истребленном еврейском народе» считается одним из самых известных таких стихотворных плачей. Автор этой поэмы — Ицхак Каценельсон (1886–1944) — успел завершить ее незадолго до гибели в газовой камере Освенцима. Разложив рукописи в три бутылки, он закопал их под деревом в городе Виттель (Франция), где поэта держали перед отправкой в лагерь смерти. Бутылки эти затем нашли и поэму опубликовали в Париже в конце 1945 года.

* - В переводе Плача Иеремии на русский язык профессора П. А. Юнгерова алфавитный акростих в определенной степени сохранен.

(Окончание в № 13.)

Автор:

Юридическая помощь и консультация в нашем храме

Консультации предоставляются ежедневно, по предварительной записи по телефонам:
+7 926 186 21 62
+7 826 209 62 27
Наумов Игорь Викторович

Храм рождества Иоанна Предтечи в Ивановском
ул. Сталеваров, д. 6 111531 Москва Москва
+7 495 300 70 90 info@i-hram.ru